20:36 

Подарок для hitamyu: "Особенный"

Мафия-лэнд
Силой Предсмертной Воли!
Подарок для hitamyu по заявке:

а) всё, кроме арта
б) Аркобалено (во взрослой форме, естественно) в любых сочетаниях,
TYL!1869, про Рёхея в любых пейрингах (кроме оговоренных ниже), про
Спаннера в любых пейрингах (кроме оговоренных ниже), Дино\Сквало,
TYL!8059.

в) Рейтинг не выше R, люблю au, люблю истории про становление
отношений, люблю юмор, но разбитые сердца тоже люблю, про 1869 в
идеале хочется вообще что-то жутко заглюченное. к десфикам нормально.
г) Чего не хотите: мпрег, фем!, омегаверс, стёб, пейрингов с цуной,
инцеста, нон-кона, бдсма, блондинов, итальянцев и тому подобных
словозаменителей, повествования от первого и второго лица.


Название: Особенный
Автор: Nappo
Бета: daana
Пейринг или персонажи: Реборн/Скалл
Рейтинг: PG-13
Жанр: романс, юст


Человек, которого прислал заказчик, не был похож на тех, с кем обычно приходилось иметь дело. Он выглядел слишком юным, слишком восторженным, и не прятал глаза за стеклами солнцезащитных очков.
Как только Реборн забрался к нему в машину – ярко-желтый «Фольксваген жук», тоже совершенно неподходящий для приличного мафиози, – этот человек первым делом спросил:
– А правда, что вы один из лучших киллеров в мире?

Реборн скользнул взглядом по редким прохожим, которых мелкий накрапывающий дождь не сумел прогнать с римских улиц, захлопнул за собой дверцу автомобиля, чтобы никто не подслушал их ненароком, и холодно ответил:
– Нет.
Его собеседник удивленно распахнул глаза.
– Не один из. Лучший, – пояснил Реборн, прежде чем он успел спросить что-либо еще.
В ответ раздался нервный смех, полный облегчения.
– Ха, вы меня чуть было не провели, синьор! На секунду я испугался, что напутал что-то, и вы не тот, кто нам нужен, – он протянул руку. – Меня зовут Пеппе. Джузеппе Конти.
Реборн вскинул брови, игнорируя протянутую ладонь. Впрочем, имя, конечно, могло быть и ненастоящим.
– Вы хотели предложить мне работу? – перешел к делу он.
– Не я. Мой босс.
Пеппе выудил чистый белый конверт из своего кейса и протянул его Реборну. От плотной бумаги едва уловимо пахло специями и китайской лапшой.
Внутри не было ничего, кроме фотографии юноши в мотоциклетной куртке. Он держал в руках шлем и вызывающе ухмылялся прямо в объектив камеры. Темные волосы были растрепаны ветром, в ушах поблескивали металлические колечки пирсинга.
– Сейчас он работает каскадером, – пояснил Пеппе, быстро сверившись со своими записями. – В Калифорнии.
Реборн хмыкнул, разглядывая фото. Как каскадер из Калифорнии умудрился перейти дорогу итальянской мафии? Или мафия не имела к этому отношения? Дело казалось подозрительным, но в то же время – этого нельзя было не признать, – разжигало в нем любопытство.
– Зачем вам лучший киллер? Мои услуги недешевы, а с такой работой может справиться и новичок.
– Новичок, вы так думаете?
– Ваша цель – всего лишь каскадер, а не прожженный босс мафии, которого постоянно прикрывает целый взвод телохранителей. На первый взгляд никаких сложностей возникнуть не должно. Или вы чего-то не договариваете? Может быть, речь идет о спецагенте под прикрытием?
– Насколько нам известно, он никак не связан со спецслужбами.
Пеппе не выключил дворники, и они продолжали работать, медленно стирая с лобового стекла капли дождя. Реборн следил за ними взглядом, взвешивая все за и против. Шансы, что работа окажется скучной, были слишком высоки. Обычно он не брался за такие дела.
– Мой босс выбрал вас, потому что всегда выбирает только лучших, – наконец произнес Пеппе. – Если вы сомневаетесь, мы удвоим ваше обычное вознаграждение.
Реборн снова бросил взгляд на фотографию каскадера и ухмыльнулся ему в ответ.
– Считайте, что он уже мертв.

*

Едва выйдя из аэропорта, Реборн нырнул в такси, предоставив шоферу самому заниматься багажом. Долгий перелет и смена часовых поясов порядком утомили его, а мысль о том, что уже через пару дней придется проделать тот же путь в обратную сторону, добавляла раздражения. Возможно, он все-таки зря согласился на эту работу.

Но ни через два дня, ни через неделю лететь обратно не пришлось.

Поначалу Реборн собирался просто застрелить цель, как только представится такая возможность. Он нашел неплохое укрытие на крыше дома, мимо которого его каскадер каждый день проносился на мотоцикле на работу по нескольку раз. Дом этот, как и многие здания здесь, был невысоким, но густая листва деревьев хорошо скрывала крышу, пряча ее от любопытных глаз и при этом не мешая обзору, а в булочной неподалеку продавали кофе и неплохие пончики с карамелью, что помогало коротать время в ожидании.

Целиться в голову было, конечно, неудобно из-за шлема, поэтому Реборн целился в сердце - всякий раз, когда мотоцикл останавливался на светофоре, и каскадер начинал нетерпеливо ерзать на сидении, ожидая нужного сигнала. Пару раз он даже лениво откидывался назад, словно нарочно подставляясь. Попасть в него в этот момент было проще простого, но каждый раз что-то шло не так. То цель в последний момент нагибалась, чтобы застегнуть разошедшуюся молнию на ботинке, то разворачивалась, чтобы продемонстрировать едущему за ним водителю нецензурный жест, то резко брала с места, едва сигнал на светофоре сменялся на нужный.

В конце концов, Реборну так все это надоело, что он решил не ждать и стрелять по движущейся мишени. Авария на такой скорости могла так или иначе привести к летальному исходу, а если нет, это, по крайней мере, заставило бы мотоцикл остановиться, предоставив Реборну возможность прицелиться получше. Оставалось только выбрать момент, когда других машин поблизости не окажется, чтобы избежать лишних жертв.

Сначала все шло именно так, как он и рассчитывал. Пара метких выстрелов заставила мотоцикл пойти юзом. Его тут же занесло, переднее колесо развернулось, и тяжелая махина, потеряв управление, врезалась в ограду дома напротив. Реборн проверил, не сбился ли прицел, и отстраненно подумал, что Харлей Дэвидсон теперь уже не тот. Или это был не Харлей Дэвидсон? Он не особенно интересовался мототехникой.

Из-под груды железа, в которую превратился мотоцикл, выбраться долгое время никто не пытался. Реборн спокойно доел пончик, наблюдая за водителем притормозившего неподалеку Форда. Выскочив из своей машины, тот побежал в сторону телефонной будки, должно быть, чтобы вызвать скорую. Вздохнув, Реборн спрятал оружие и неспешным шагом спустился по пожарной лестнице, чтобы присоединиться к зевакам. Нужно было удостовериться, что работа доделана до конца.

Когда он поравнялся с местом аварии, каскадер уже сидел на асфальте и непонимающе вертел головой. В конце концов, он догадался стянуть шлем.
– Вот черт, уже третья моя Ямаха…
– Да ладно Ямаха, пацан, ты сам-то как? В порядке? – спрашивал его какой-то рабочий в ярко-синем комбинезоне.
Пострадавший обвел столпившихся вокруг немногочисленных прохожих растерянным взглядом, на мгновение задержавшись на Реборне.
– Голова что-то разболелась, – пожаловался он.

*

Это уже начинало немного нервировать.

Реборну и раньше доставалась работа, с которой не удавалось покончить быстро. Но больше всего времени, как правило, занимала подготовка, а когда доходило до дела, одного-единственного выстрела обычно оказывалось достаточно.

И в этот раз его тоже должно было хватить.

Реборн еще раз проверил револьвер и спрятал его, заткнув за пояс под пиджаком. Можно было бы и не прятать, на съемочной площадке оружием никого не увидишь, но привлекать к себе внимание лишний раз не хотелось.

Он наблюдал за целью незаметно, скрытый в тени одного из трейлеров. Его каскадер оказался не в меру шумным, разговаривал слишком громко, вел себя чересчур навязчиво. Когда объявили перерыв, он налил себе кофе из общего термоса в бумажный стаканчик и двинулся к остальным членам съемочной группы, наслаждавшимся свободной минуткой в стороне за трейлерами. Реборн скептически наблюдал за тем, как он пытался привлечь всеобщее внимание и увлеченно что-то рассказывал, не замечая, что возбужденные возгласы и излишне эмоциональные жесты многим только действуют на нервы. Вскоре все ожидаемо разбежались под разными предлогами, оставив его наедине со своим кофе.

Более удобной возможности могло и не представиться.

Реборн вышел из тени и направился к каскадеру, на ходу выхватывая револьвер.

Перестав мять в руке пустой уже бумажный стаканчик, тот вскинул голову и внезапно просиял, завидев его. Из-за упавших на них лучей солнца его каштановые волосы казались чуть рыжеватыми.

– Ты здесь новенький? Кажется, я тебя где-то видел.

Реборн ничего не ответил, но он, ничуть не смутившись, продолжил:

– Крутая пушка. Кстати, ты еще не слышал эту безумную историю о том, как я угробил свою третью Ямаху? До сих пор понять не могу…

Дуло револьвера уперлось ему в грудь.

– Как это произошло, – закончил он машинально.

Из-за шума на площадке, где уже вовсю готовились к съемкам, звук выстрела был слышен только им двоим. Выронив из рук смятый стаканчик, каскадер пошатнулся. Реборн подхватил его, обнял, словно возлюбленного, и выстрелил в упор еще раз. Каскадер попытался уцепиться за него, но не удержался и медленно осел на пыльный асфальт.

– Это что, шутка такая? – с трудом проговорил он. Потом вдруг улыбнулся. – Точно! Мы же здесь кино снимаем. Он заряжен холостыми, да? Но ты сделал такое серьезное лицо, я почти поверил…

Реборн покачал головой и снова прицелился, намереваясь сделать последний, контрольный выстрел. Но тут поблизости раздался чей-то окрик:
– Эй, дублер! Ты где там застрял? Начинаем уже!
Пришлось быстро отступить в тень, чтобы остаться незамеченным.

Его цель, между тем, уже отряхивалась, поднимаясь с асфальта.

– Приятель, ты бы хоть предупреждал в следующий раз. Холостые или нет, а у меня теперь все ребра ноют, и куртка, блин, новая, наверное, испорчена…

– По местам! Тишина на площадке! – раздался многократно усиленный громкоговорителем окрик режиссера. – Почему дублера до сих пор нет?

– Черт! Дублер – это я. Извини, надо бежать. Потом как-нибудь еще поболтаем!

Он дружески хлопнул Реборна по плечу на прощание и кинулся на площадку.

Оставшись один, Реборн откинул носком туфли смятый бумажный стаканчик, присел на корточки, и подобрал что-то тускло поблескивавшее в пыли.

С этим делом определенно было что-то не так, решил он, разглядывая зажатую в пальцах сплющенную пулю. И он собирался выяснить, что именно.

*

Кондо, в котором каскадер снимал небольшую квартирку, мало походило на рекламу в глянцевом журнале. Штукатурка на стенах облупилась, в пустом бассейне с разбитым кафелем валялись обертка от шоколадного батончика и засохшие листья. Замки в дверях не меняли, похоже, еще со времен убийства Кеннеди, и открыть их можно было, наверное, не то, что шпилькой, а даже кончиком перочинного ножика. Хотя располагалось здание совсем на отшибе, и грабители вряд ли сюда забредали. Возможно, Реборн вообще был первым за много лет, испытавшим эти замки на прочность.

Он и сам не знал, что надеялся найти. Ясно, что в последний раз осечка почти наверняка вышла из-за того, что под курткой у каскадера был бронежилет или еще какой-то специальный костюм для съемок. Это было единственным логичным объяснением.

Но разрозненные кусочки не хотели складываться в одну картинку. Что-то тут было нечисто. Реборну не нравилось ощущение, что кто-то пытается заставить его играть вслепую.

Он еще раз прошелся по квартире, не включая свет. Разбросанная одежда, виниловые пластинки, проигрыватель в углу, журналы о мотоциклах, не закрытый до конца кран с водой, немытая чашка из-под кофе, плакат на стене с каким-то качком в коже верхом на Харлее, соседствующий с плакатами порнозвезд. Зато ему удалось обнаружить единственное достоинство этой квартиры: из кухонного окна в ясную погоду можно было разглядеть океан.

Он вышел, осторожно притворив за собой дверь, но незаметно уйти не получилось.

– Постой-ка, ты что тут делаешь? – окликнул его мужчина в потертом пиджаке.
Реборн замер и изучающе уставился на него. На первый взгляд это был один из тех старых холостяков, которые не в состоянии сами погладить себе рубашки и имеют привычку маскировать лысину, старательно зачесывая на нее волосы с затылка. Но презентабельно выглядящих или нет, лишних свидетелей полагалось убивать.

– Это ты тот парень, который искал жилье? Жду тебя битый час, уже домой хотел идти.
Тот парень, скорее всего, сбежал при первом же взгляде на эти хоромы, и постарался навсегда забыть дорогу обратно, так что раскрыть обман будет некому. Реборн кивнул.

– Ты перепутал малость, эта-то квартира сдана уже, – зачастил мужчина, представившийся Джоном Флетчером. – А вот соседняя свободна, отличный вариант, если семьи нет.
Реборн чуть наклонил голову, раздумывая.
– И сколько вы за нее хотите?
Флетчер почесал в затылке и робко озвучил цену.
– Это сразу за квартал?
– Какой квартал, стандартная плата за месяц. Вы нездешний, видимо. Да-да, я по акценту сразу понял. У нас тут приличного жилья дешевле не найти. Да еще с таким видом на океан!
– В ясную погоду.
– Мистер, здесь у нас, в Калифорнии, погода всегда ясная, – гордо выпятил грудь Флетчер, приглаживая редкие волосы.
Что ж. Возможно, хоть так удастся что-то выяснить. И заодно сэкономить на отеле.

*

Через пару дней Реборн проснулся уже в новой квартире. Он потянулся, прислушался к разбудившему его заводному диско-хиту, грохочущему за стенкой, и посмотрел на часы. Четыре тридцать. Встав, он принялся медленно одеваться, решив про себя, что в этот раз уж точно убьет каскадера. Даже если придется задушить его собственными руками.

Вежливого стука из-за грохота музыки ожидаемо никто не услышал. Тогда Реборн просто толкнул дверь. Та оказалась незаперта. Войдя, он остановился на пороге, ожидая, когда его заметят. Теперь он вынужден был наслаждаться вокальными данными не только Донны Саммер, но и обитателя квартиры, который пританцовывал перед зеркалом в одних трусах и прижимал к губам расческу на манер микрофона. «Looking for some hot stuff baby this evening», – надрывалась пластинка, и он охотно подхватывал: «I need some hot stuff baby tonight»!

Реборн склонил голову набок, наблюдая за резкими, быстрыми движениями и жалея про себя, что не взял оружие. Момент был подходящий: бронежилету, или что там обычно спасало его цель, взяться сейчас было явно неоткуда, а присутствие постороннего он замечать не торопился. Реборн успел мысленно выпустить уже всю обойму, а на него так и не обернулись. Это было даже немного обидно. Он шагнул ближе.

Многие, застань их кто в такой момент, сами умерли бы на месте от стыда, но тут вряд ли можно было на это рассчитывать. Каскадер слишком явно ловил кайф от самого себя. Не то, чтобы для этого совсем не было причин, если говорить откровенно. Его тело было юным, стройным и гибким, и двигался он не так уж и плохо. Заткнуть бы ему еще чем-нибудь рот, и было бы даже приятно посмотреть. Реборн сделал еще один шаг вперед. У каскадера над лопаткой была маленькая родинка, которая невольно притягивала взгляд. Хотелось накрыть ее ладонью.

Когда песня кончилась, иголка проигрывателя несколько раз проехалась по кругу под чужое шумное дыхание, пока не зазвучали первые аккорды следующей. Потом Реборн поднял ее, ненароком мазнув по пластинке, отчего раздался пронзительный царапающий звук, и его, наконец, заметили.
– Ого, у меня были зрители?
– Только один.
– По лицу вижу, ему не терпится что-то мне сказать.
– Не догадываешься, что именно?
– Хм. Что у меня классные ноги?
Реборн покачал головой. Похоже, этот парень не зря выбрал профессию каскадера. Он откровенно наслаждался игрой со смертью.
– Нет? Что тогда? А, знаю! Что из меня вышла бы отличная рок-звезда! Знаешь, я и сам об этом подумывал, но…
В мгновение ока Реборн преодолел расстояние между ними, схватил его за шею, и, встряхнув как следует, хорошенько приложил о стену.
– Но? – переспросил он ровным тоном.
– Но решил пока начать с кинозвезды… – прохрипели ему в ответ.
– На твоем месте я бы начал с уроков хороших манер, – посоветовал Реборн. И, глядя на пальцы, обхватившие его руку в безуспешной попытке ослабить хватку, добавил: – А заодно избавился бы от идиотской привычки красить ногти черным лаком. Когда он облезает, это слишком бросается в глаза.
– Н-не могу дышать…
– Но говорить еще можешь?
– С тру… дом…
– Тогда молчи и слушай. Еще раз разбудишь меня в четыре тридцать утра, и твоя смерть окажется долгой и мучительной. Очень долгой и очень мучительной. Ты меня понял?
– А если нет… убьешь меня быстро… и безболезненно?
– Именно. Рад, что мы поняли друг друга.
Реборн разжал руку, полагая, что вопрос исчерпан.
– Да, и кстати. Я твой новый сосед. Приятно познакомиться.
В ответ раздался хриплый, слегка неуверенный смех.
– Знаешь, а мне даже нравится твое чувство юмора. Это же тебя я видел на студии? Недавно переехал в Эл-Эй?
Реборн кивнул.
– И надолго?
– Нет. Я здесь по делам.
– Ты же итальянец, да? Я понял по акценту. Моя мама была итальянкой, я помню кое-какие фразы.
– Неужели?
– Ciao! Fa caldo qui, o è perchè ci sei tu?
Реборн вскинул бровь.
– Это тебя мама научила?
– Ха! Нет, на самом деле дедушка, когда учил меня подкатывать к итальянским девчонкам.
– Надеюсь, ты не испытывал это на практике.
Реборн направился к выходу, считая разговор законченным.
– Раньше нет, – донеслось сзади.
Он обернулся.
– Шутка! Не смотри на меня так, а то я прямо чувствую себя голым.
– Неудивительно. Это недалеко от истины.
– Ха! И правда…
Последовала неловкая пауза.
– Come ti chiami? Как тебя зовут? Ты не сказал.
– Реборн.
– Вау! Сам придумал? – Не заметив выразительного взгляда Реборна, он продолжил: – Мне тоже нужен клевый псевдоним. Для кинозвезды это важно. Хм, что бы такое выбрать… Может, Крутой Череп? Нет, надо покороче… Просто Череп? Скалл? Мне пойдет?
– Скалл? Кхм…
– Здорово звучит, да? Намного круче, чем Реборн, но тут уж не моя вина, что ты до этого сам не додумался. Скалл, мм… Слушай, а повтори-ка еще раз, хочу послушать, как звучит.
– Скалл, – повторил Реборн уже у выхода. – Слушай меня внимательно, Скалл. Сейчас ты заткнешься и будешь сидеть тут тихо-тихо, чтобы я мог выспаться. Тебе понятно, Скалл? Чао, Скалл!
Он захлопнул за собой дверь, но прежде чем успел вернуться к себе, она снова приоткрылась, и из щели высунулась взъерошенная голова.
– Чао, Реборн! Сладких снов!
Реборн закатил глаза и припечатал дверь ногой.

*

Скалл заглянул к нему уже на следующий день.
– Пойдем снимем девочек, развлечемся? – предложил он. – Знаю тут одну вот с такими буферами.
Реборн молча захлопнул дверь у него перед носом.
– Я как раз достал новый мотоцикл, – крикнул Скалл сквозь нее. – Мой сейчас в ремонте, не поверишь из-за чего! Ехал я как-то на днях по…

Реборн прошелся по квартире, заварил себе кофе. Когда голос за дверью стих, он осторожно выглянул наружу. Похоже, Скалл смирился и отправился развлекаться в одиночестве. Это была хорошая возможность еще раз проверить его квартиру. Он сказал, что его мать – итальянка, значит, какая-то связь с мафией все же могла существовать.

С прошлого визита в комнате Скалла ничего не изменилось. Только плакат с мужиком в коже оказался содран со стены.

Реборн прошелся, осторожно ступая между кучами валяющихся на полу журналов и конвертов от пластинок, подергал ящики письменного стола, тоже заваленного всяким хламом. Он и сам не знал наверняка, что ищет, может быть, дневник или фотографии, что-то, что могло бы навести его на след. Под ворохом счетов на столе обнаружились только детективы в затертых мягких обложках. Он полистал один и отложил.
Краем глаза он уловил какое-то движение сбоку – но это было всего лишь его отражение в зеркале. Оно напомнило ему вчерашний импровизированный концерт и заставило криво усмехнуться.

Дневник он нашел в глубине одного из ящиков стола. Это оказалась тетрадь в толстом кожаном переплете, явно врученная Скаллу кем-то, кто не хотел ломать голову над подарком, который действительно мог бы ему понравиться. Из нее было вырвано несколько листов, но Реборн был почти уверен, что никакой важной информации на них не было, и вырваны они были, только чтобы по-быстрому записать что-то вроде телефона мастерской по ремонту мотоциклов или какой-нибудь шлюхи. Потому что почти все оставшиеся листы были чистыми, только на титульном красовалась надпись «дневник» и пара наскоро накаляканных рожиц, а на следующем под датой была первая и единственная запись: «С самого детства я знал, что я охуенен».
Реборн невольно улыбнулся. Он никогда не пытался вести дневник, но подозревал, что если бы попытался, начал бы так же. Только в его случае это было бы оправдано.

Под дневником лежало несколько писем в распечатанных конвертах, но Реборн не успел их изучить, потому что в этот момент послышался приближающийся рев мотоцикла.
Пришлось срочно ретироваться к себе через окно, чтобы его не обнаружили.

Странно, вроде бы Скалл уехал совсем недавно. С развлечениями не сложилось?

Не успел он опустить занавеску, как кто-то постучался к нему, сопроводив свой стук оглушительным:
– Эй, ты дома?

Реборн резко распахнул дверь, и Скалл отпрянул, чтобы не получить ею по лбу. Вид у него был несчастный и взъерошенный, на щеке краснел след, похожий на след от пощечины.
– Леди с буферами отказалась кататься на мотоцикле? – с усмешкой спросил Реборн.
Скалл молча отодвинул его и прошел в квартиру, на ходу расстегивая молнию на своей куртке.
– Все намного серьезнее. Ты должен мне помочь.
Реборн вскинул бровь.
– Меня хотят убить!
– Ее муж оказался мастером спорта по восточным единоборствам?
– Это не смешно!
Скалл скинул куртку и уселся на кровать. Он выглядел бледным и испуганным.
– Ты уверен? – осторожно спросил Реборн, садясь рядом. – Если вы поссорились, твоя подружка могла наговорить про мужа сгоряча.
– Она мне уже не подружка, – отмахнулся Скалл. – И дело совсем не в этом. За мной охотятся. Всерьез.
– Ты что-то натворил?
– Ничего. То есть, смотря что считать за «натворил»… – он замялся. – Но тут другое. Тут настоящий маньяк.
– Да ну.
– Точно! Я только что обнаружил, что кто-то рылся в моих вещах, пока меня не было.
Упс.
– Уверен? Твои вещи разбросаны по всей комнате, так что…
– Точно, говорю тебе. У меня помада пропала!
Реборн машинально проверил свои карманы, хотя хорошо помнил, что уж к помаде-то точно не прикасался.
– Может, под кровать закатилась?
– Да ладно бы еще только это. В последнее время я постоянно чувствую на себе чей-то взгляд. Как будто кто-то меня выслеживает. – Он поежился. – А потом мне сказали, что на студии про меня кто-то спрашивал. И еще это письмо…
– Какое письмо?
– Обычное. Ну такое, знаешь, которые все маньяки пишут популярным кинозвездам.
Реборн немного помолчал.
– А ты не пробовал к психотерапевту обратиться? Как это принято у вас, у кинозвезд.
– Я придумал способ получше. Нужно сделать так, чтобы этот маньяк потерял мой след. Я перекрашусь в пепельного блондина и временно перееду к тебе.
Реборн присвистнул.
– Действительно, отличная идея. А что будет, если я откажусь?
– Да с чего бы тебе отказываться? – Скалл дружески ткнул его локтем в бок. – Ты не бойся, красить волосы совсем не сложно.

Места для двоих в небольшой ванной едва хватало. Скалл уселся на стул со сломанной спинкой, набросив на голые плечи старую майку за неимением лучшего. Реборн закатал рукава рубашки и взял в руки тюбик с краской и флакончик с проявителем.
– Смешать, но не взбалтывать, – повторил он про себя.
– Главное, размазывай лучше, чтобы цвет получился равномерным.

Едва он коснулся волос Скалла, тот доверчиво подался назад, слегка запрокидывая голову. Его глаза были закрыты. Реборн провел пальцами по каштановым прядям, убирая их со лба, и подумал, глядя в зеркало на беззащитно обнаженную шею, что острый нож или лезвие опасной бритвы могли бы сейчас решить все дело. Он принялся отстраненно изучать содержимое полочки над раковиной.

Скалл мечтательно улыбнулся, не открывая глаз, сильнее подался ему в ладони, и Реборн вдруг понял, что гладит его, как котенка. Он фыркнул, оттолкнул его голову и взялся за краску.
Втирать ее в волосы было неудобно, тонкие прядки все время цеплялись за колечки пирсинга в ухе.
– Черт, сколько же их у тебя? – проворчал Реборн раздраженно.
– Давай сниму.
– Сиди.
Скалл, видимо, чувствуя себя немного виноватым, начал объяснять, по-прежнему не открывая глаз:
– Не могу избавиться от этой привычки. Ты, может быть, не заметил, но я, как бы это сказать… особенный.
– Да уж, – усмехнулся Реборн. Он обошел стул спереди, присел рядом на бортик ванной. Вскинул руку с часами, чтобы прикинуть, когда можно будет начать смывать краску, не переставая рассеянно массировать затылок Скалла свободной рукой. – Глаза-то можешь открыть.
Скалл открыл, но почему-то посмотрел не на Реборна, а на их колени, которые соприкасались из-за тесноты.
– Это трудно объяснить. Но иногда я начинаю сомневаться в том, что существую. И тогда прокалываю новую дырку.
– Другими словами, ты мазохист, – подытожил Реборн.
– Сам ты мазохист, – огрызнулся Скалл. – Я не люблю боль и боюсь ее. Просто хочу чувствовать себя живым. Это один из способов.
– А мотоцикл – второй? – предположил Реборн. – И работа каскадера – третий?
– Ага.
– А еще какие-нибудь способы есть?
Работа на мафию в этот список вполне вписалась бы.
Скалл покосился на него.
– Может быть. Краску еще не пора смывать?

Видимо, Реборн все-таки смешал все не совсем по правилам, потому что пепельного блондина у них не получилось.
– Фиолетовые! – Потрясенно воскликнул Скалл, разглядывая свое отражение в зеркале.
Реборн пожал плечами.
– Зато цвет очень равномерный, – заметил он. – И оригинальный. Мне даже нравится.
Скалл с сомнением посмотрел на него.
– Нет, правда, – стараясь не рассмеяться, чтобы не выдать себя, Реборн потянулся и взъерошил ему волосы. – Тебе идет.

Скалл не стал перекрашиваться.

*

Само собой, Реборн не собирался жертвовать своим комфортом, поэтому спать Скаллу приходилось на узеньком диванчике у окна. Или на полу, потому что спал он беспокойно и то и дело скатывался вниз. Реборн успел к этому привыкнуть, но каждое утро все равно наступал на сверток из одеял по дороге в ванную. Конечно, предусмотрительно зажав уши, чтобы не слышать истошных воплей в ответ.

Иногда Скалл будил его первым. Когда ему не спалось, он никак не мог вести себя тихо, а на полу, видимо, спалось все-таки не очень хорошо.

– Эй. Эй!
Реборн с трудом подавил в себе порыв выхватить из-под подушки револьвер и приставить его к виску Скалла. Не стоило действовать опрометчиво, это могло быть что-то важное.
– Что случилось?
– Пойдем купаться!
Стряхнув с себя эту пиявку, Реборн мысленно досчитал до десяти и включил лампу над кроватью, чтобы посмотреть на часы.
– Блин, больно же, – простонал Скалл откуда-то с пола.
– Я разве не говорил, что случится, если ты опять не дашь мне поспать?
– Ты говорил про четыре тридцать утра, а сейчас еще и часа ночи нет! Знаешь, я смотрел на тебя, когда ты спал, и вдруг подумал…
– Ты что, прости?
Скалл продолжал, как ни в чем не бывало:
– Подумал, вот бы прямо сейчас искупаться.
– В океане?
– Ага.
– Ночью там вода ледяная.
– Как раз то, что мне сейчас надо.
Скалл вынырнул из-за кровати, положил локти на одеяло и уткнулся в скрещенные руки подбородком. Он был явно в восторге от своей идеи.
Реборн хмуро посмотрел на него, перевернулся на другой бок и бросил:
– Без меня.
– Брось, будет весело! Если не хочешь купаться, просто сходи со мной за компанию. Вдруг я начну тонуть, кто-то же должен будет…
– Проследить, чтобы ты не выплыл? Ну, если только ради этого.

Скалл выбежал из воды спустя всего пару минут как ошпаренный, стуча зубами от холода.
– Ну и как, помогло почувствовать себя живым? – ухмыльнулся Реборн.
– П-п-попробуй сам, если х-х-хочешь знать.
Он, конечно, не подумал про полотенце и теперь наскоро обтирался собственной футболкой.
– Если и хочу, то не настолько.
– Я жутко замерз, – пожаловался Скалл, зябко поводя плечами. – Пошли домой. Дашь мне свой пиджак?
Вместо ответа Реборн снял пиджак, расстелил его на песке, и уселся поверх, скинув туфли, в которые набились мелкие камешки.
– Не так быстро. Хочу сначала в полной мере насладиться шумом прибоя и прохладным ночным бризом.
– Моей смертью от переохлаждения ты хочешь насладиться. Урод.
– Не буду отрицать, это может стать приятным бонусом.
– Откуда ты только взялся такой, – проворчал Скалл. – Такой… такой…
– Обаятельный?
– Мне реально холодно.
– Сядь, ты загораживаешь мне вид.
– Какой еще вид? Темно же.
Скалл с сомнением покосился на него, но все же опустился рядом на песок.
Реборн внезапно резко притянул его к себе и с усмешкой спросил:
– Теплее?
Скалл пробурчал что-то неразборчивое, и прильнул к нему сильнее, оставляя влажные пятна на тонкой ткани рубашки там, где с его волос еще капала вода. Его била такая крупная дрожь, что зуб на зуб не попадал.

– Как тебе шум прибоя? – вежливо осведомился Реборн, спустя некоторое время.
Скалл перестал пытаться придвинуться к нему еще ближе и помолчал немного.
– Я не гей, – сказал он вдруг с ноткой отчаяния в голосе. – Мне нравятся девушки. Нравятся блондинки с большой…
– Да, – спокойно кивнул Реборн, крепче прижимая его к себе. – Я заметил.

*

Ночное купание не прошло для Скалла бесследно: он возился и чихал всю ночь, не давая Реборну как следует выспаться.
– Я сейчас умру, – простонал он утром.
– Пневмония? – не без злорадства предположил Реборн.
Скалл выбрался из кучи одеял и посмотрел на него из-под упавшей на глаза челки.
– Если двое парней живут вместе, это нормально, дрочить друг при друге? Я хочу сказать, как-то же им надо дрочить.
– Нет, – безжалостно отрезал Реборн. – Даже не думай.
– Я сейчас умру, – жалобно повторил Скалл.
– Окажи мне услугу.

Реборн уже заканчивал бриться, когда понял, что Скалл как-то подозрительно притих. Он сполоснул лицо холодной водой, промокнул его полотенцем, и обернулся.

Скалл стоял посреди комнаты в майке и шортах и не отрываясь смотрел на него сквозь распахнутую дверь ванной.
– Что?
– Так, ничего, – ответил он тихо.
Потом сделал шаг вперед и быстро пробормотал:
– Не убивай меня, пожалуйста.
– Что? – повторил Реборн слегка растерянно.
Больше он ничего сказать не успел, потому что через мгновение Скалл уже повис на нем, крепко обхватив руками за шею и целуя так, словно и правда был уверен, что поцелуй этот станет для него последним.
Реборн пошатнулся от неожиданности, потом подхватил его, чтобы восстановить равновесие. Скалл тут же прижался к нему всем телом, обвил ногами за бедра.
С трудом выбравшись из ванной, Реборн попытался отцепить его от себя, но это оказалось не так-то просто. Пришлось использовать отвлекающий маневр и ответить на поцелуй.
Это подействовало: Скалл замер, невольно ослабил хватку, и Реборн воспользовался моментом, чтобы швырнуть его на кровать.
– Я не уверен, что я готов... вот так сразу… – сбивчиво забормотал Скалл, потянувшись за упавшей на пол подушкой. Прежде, чем положить ее на место, он вдруг нахмурился. Реборн понял почему, еще до того, как увидел в его руках свой револьвер.
– Что… – озадаченно начал Скалл, но тут вдруг на него снизошло озарение. Он уставился на Реборна, потрясенно хватая ртом воздух:
– Это ты… Ты тот маньяк! Ты все время за мной следил! Только и мечтал добраться до моего невинного тела! Как же я раньше не догадался…
– Не драматизируй, я всего лишь собирался тебя убить.
– Собирался?
– Собираюсь, – поправился Реборн.
Скалл наставил на него револьвер.
– Не приближайся!
– Его нужно сначала снять с предохранителя. Ты всерьез считаешь, что кому-то могло настолько приглянуться твое тело?
Скалл нахмурился. Он собирался что-то ответить, но не успел – в дверь позвонили.
Они переглянулись.
– Кто это может быть?
Реборн пожал плечами.
– Эй, меня просили передать кое-что вашему соседу, но его нет дома! – раздалось из-за двери. – Можно вам оставить?

На пороге стоял ничем не примечательный парень в бейсболке. В одной руке он теребил конверт, другой утирал пот со лба.
– Ну и глушь тут у вас, ребята, семь кругов навернул на велосипеде, пока нашел сюда поворот.
– Откуда это у тебя?
Парень не был похож на почтальона.
– Я доставкой пиццы подрабатываю, уже домой собирался, как какой-то мистер остановил на улице и предложил двадцатку, если закину письмецо по дороге. Знал бы, что так получится, меньше, чем за сотню и разговаривать с ним не стал бы.
– Спасибо за труды. – Реборн выхватил у него письмо. – Надеюсь, дорогу обратно ты найдешь быстрее.
Он захлопнул дверь.

– Что там? – спросил Скалл, поднимаясь с кровати.
Реборн повертел конверт в руках. Ни обратного адреса, ни каких-либо других надписей на нем не было.
– Хм…
– Что-то от тайной поклонницы?
– Или поклонника.
Реборн протянул ему конверт. Скалл быстро надорвал его. Внутри обнаружился листок с одной единственной фразой: «С этого момента задача усложняется».
– Черт!
– Твой маньяк? – предположил Реборн.
Скалл снова сел на кровать и уронил голову на руки.
– Выходит, это не ты.
– Выходит, не я, – согласился Реборн. – Что было в предыдущем письме?
– Попытайся выжить, если получится. Я слышал, тебе это хорошо удается, – процитировал Скалл по памяти.
Это, конечно, могло быть просто совпадением. Но Реборн не верил в совпадения.
– И как давно ты его получил?
– Как раз перед тем, как ты появился. Поэтому я и решил…
– Ясно. – Реборн шагнул к кровати, чтобы взять свой револьвер. – Кстати, меня действительно наняли, чтобы убить тебя.
Скалл вскинул на него глаза. Его лицо оказалось в тени, потому что Реборн заслонил собой свет от окна.

И тут раздалась автоматная очередь.

Звон разбитого стекла смешался с беспорядочными звуками выстрелов. Стреляли со стороны окна, Реборн сразу же понял, что оказался для них идеальной мишенью. Что-то ударило его, сбило с ног.

Но, неожиданно для самого себя, он оказался не на том свете, а всего лишь на полу.
Осторожно тронув за плечо упавшего на него Скалла, он шепнул:
– Эй.
Тот не пошевелился.
Реборн вздохнул.
– И долго ты собираешься притворяться мертвым?
Скалл заворочался, с трудом приподнялся и навис над ним, снова заслоняя собой. По его виску стекала кровь, он машинально попытался вытереть ее тыльной стороной ладони, и только еще больше размазал.
– Как ты догадался, что я притворяюсь? – спросил он. Голос звучал чуть хрипло. Может, он и правда заболел.
– Ты же сам сказал, что особенный.
Скалл неуверенно улыбнулся.
– К тому же, я не настолько сильно стукнулся головой, чтобы не заметить, как ты сопишь мне в шею, – ухмыльнулся Реборн.
– И что теперь? Сам меня убьешь?
– Нет. – Он оттолкнул Скалла в сторону и, перекатившись, поднял свое оружие. – Мой заказчик нарушил условия сделки. Я предупреждал, что всегда работаю один.
– Значит…
– Если избавишься от привычки будить меня по ночам, ты в безопасности.
– В безопасности? – вскинулся Скалл. – Там за дверью целый взвод мужиков с автоматами! Я не настолько особенный, знаешь ли!
– Ерунда, – фыркнул Реборн, тенью скользя вдоль стены. – Если я не смог тебя убить, никто не сможет, – не терпящим возражений тоном заявил он.

Потом встал у двери, резко распахнул ее и начал стрелять.

– Как, черт возьми, ты это делаешь? – вырвалось у Скалла, когда они уходили от погони на чужом Камаро, продолжая отстреливаться. Каждый выстрел Реборна находил цель.
Реборн посмотрел на него и усмехнулся.
– Скажем так, я тоже немного особенный.

Они проезжали мимо белоснежного особняка в колониальном стиле, когда у Камаро кончился бензин. Выбора, кроме как попытаться скосить, пройдя через частные владения напрямик, не оставалось, но прилегающая территория оказалась слишком большой. К тому же, теперь в погоне за ними участвовали еще и собаки. И, скорее всего, чьи-то телохранители. Наверняка сказать было нельзя, издалека все мужчины в черных костюмах и солнцезащитных очках выглядели одинаково.

Скалл остановился, упершись ладонями в колени и тяжело дыша.
– Все, я больше не могу. Сейчас умру, если мы не…
Реборн окинул его оценивающим взглядом. Потом схватил за локоть и притянул к себе, целуя.
Где-то вдалеке раздавался шум погони и лай собак.
Когда они оторвались друг от друга, Скалл дышал еще тяжелее.
– Что это было? – с трудом выдавил он.
– Ты же сам сказал, что умрешь, если мы не, - подмигнул Реборн.
- Если мы не остановимся! Я это собирался сказать.
- Да? А во взгляде читалось «если ты не изнасилуешь меня прямо на глазах у телохранителей Барбары Стрейзанд».
- Что?! Не было у меня ничего такого во взгляде!
- Было, было. Это, и еще «мне же с самого утра так и не удалось подрочить».
Скалл открыл рот, явно собираясь возмутиться, но вдруг замер.
- Подожди-ка. Как долго ты на меня пялился, чтобы прочитать все это во взгляде?
- Кстати о телохранителях. Они догоняют.
Реборн повернулся и, не дожидаясь ответа, зашагал быстрым шагом к ограде особняка, намереваясь перемахнуть через нее прямо здесь.
- Эй! Не уходи от ответа! – крикнул Скалл, бросаясь следом. - Тебе нравятся мои глаза, да?
По крайней мере, теперь он не отставал. У него словно открылось второе дыхание.

*

Если бы Лос-Анджелес был похож на небольшие итальянские городки, их могли бы спасти запутанные лабиринты узких улочек, которые Реборн знал, как свои пять пальцев. Но этот город был совсем другим. И здесь спасти могло только одно – скорость.
Ну и, конечно, меткая стрельба. Каждая пуля была на счету, и Реборн не тратил их зря. Количество преследовавших их людей постепенно уменьшалось, пока, наконец, они не исчезли совсем.

В целях предосторожности Реборн прошел пешком еще пару кварталов, чтобы удостовериться наверняка в отсутствии хвоста. Скалл плелся рядом, опустив голову и пиная брошенную кем-то банку из-под колы. Он заметно притих и больше не пытался ни о чем спрашивать Реборна. Может быть, он просто слишком устал.

Когда они, наконец, добрались до мотеля и остались одни в номере, Скалл намочил в ванной полотенце и, морщась от боли, принялся стирать кровь с виска.
– Дай-ка посмотрю, – предложил Реборн, бросив на стол бесполезное уже оружие и подойдя ближе.
Он запрокинул ему голову, и Скалл закрыл глаза.
Косметику он смыл, и сейчас казался обычным мальчишкой, разве что слишком бледным. На переносице можно было разглядеть едва заметные веснушки. Почему-то раньше Реборн их не замечал. Наверное, никогда не подходил так близко.
– Просто царапина, – бросил он, еще раз промокнув рану. Потом отложил полотенце.
Скалл не открывал глаза, словно ждал чего-то еще. Реборн пробежался пальцами по металлическим колечкам у него в ухе, и легонько дернул за последнее.
– С тобой все будет в порядке, – спокойно сказал он.
И отвернулся.

На следующий день Скалл заявил, что ему нужно на студию, и пропал куда-то на весь день. Реборн подумал, что надо бы заказать обратный билет до Рима, но почему-то так и не сделал этого.

Вечером Скалл зашел попрощаться.
– Мне предложили другую работу, – сказал он. – Я уезжаю.
– Рад за тебя, – сказал Реборн, придирчиво изучая грязное пятно, посаженное вчера ненароком на манжету рубашки.
Последовала неловкая пауза. Потом входная дверь хлопнула.

Через восемнадцать минут она хлопнула еще раз.
– Ты не собираешься меня останавливать?
Реборн обернулся.
– Зачем?
Скалл стоял на пороге, пытаясь восстановить дыхание, и выглядел так, словно только что пробежал стометровку. Он явно собирался огрызнуться, но, похоже, в последний момент передумал.
– Ладно. Раз мы все равно больше никогда не увидимся, я скажу, как есть… Это не потому, что ты не блондинка с большими буферами. Просто ты… как пирсинг. Я чувствую себя живым, но это больно. И я… я могу к тебе привыкнуть очень сильно.
Реборн усмехнулся.
– Только не заплачь, а то еще тушь размажется.
Скалл всхлипнул.
– Не размажется, она водостойкая. Чао, Реборн.
– Чао.

Больше дверь так и не хлопнула.
Через два дня Реборн заказал билет на ближайший рейс до Рима.

*

Дома его уже ждали с новым предложением о работе. Ему не нравилось, что наниматель посчитал нужным устроить эту предварительную проверку, но в целом предложение было любопытное, поэтому он согласился.
Поэтому - а вовсе не потому, что ожидал увидеть в числе семерых сильнейших Скалла.

Тот по-прежнему красил волосы в фиолетовый и гонял на мотоцикле, только колечек пирсинга стало больше – прибавилось одно в губе, от которого к уху тянулась тоненькая цепочка.
– Чао, Скалл.
Тот невольно отступил на шаг. Он явно не был готов к этой встрече, и не ожидал от нее ничего хорошего.
– Чао.
Реборн насмешливо улыбнулся.
– Хорошо, что наши пути так быстро пересеклись снова, правда? Еще несколько дырок и ты стал бы похож на швейцарский сыр.

@темы: Secret Santa-2013

URL
Комментарии
2013-01-09 в 10:20 

hitamyu
не мог бы ты
:heart::heart:
спасибо очень, я еще никогда так не любила скалла, как тут. ))) и вообще юст - это прям очень в масть было, и столько всяких чудесных деталек, как дневник и происхождение фиолетовой шевелюры, и пикаперская фразочка, ыыы.)) очень-очень понравилось! ровно то, чего хотелось, и даже лучше.

2013-01-09 в 16:22 

Nappo
курокоччи кудасай
hitamyu,
Скалл зайка) Меня периодически посещают приступы неконтролируемой любви к нему, и тут как раз хороший повод был для очередного))
Здорово, если понравилось))

2013-01-09 в 20:44 

gestrandet
говно переговоры
Nappo, спасибо большое за текст. За веснушки и Я не люблю боль и боюсь ее. Просто хочу чувствовать себя живым. Это один из способов и ещё за всякие мелочи. ))) :white:

2013-01-09 в 22:45 

Lonely Heart
Жизнь слишком коротка, чтобы смотреть порно с начала
первая и единственная запись: «С самого детства я знал, что я охуенен».
Аааыыы Скалл! :heart: :lol:
– Если я не смог тебя убить, никто не сможет, – не терпящим возражений тоном заявил он.
Ребооорн! :crazylove:
Блин, какие они тут классные :heart:_:heart: Диалоги - отдельная любовь! :cheek: Хочется растащить все на цитаты :chup2:
И столько всяких деталей, особенно ярко представилось, как Реборн красил ему волосы :lol: :five:
Nappo, спасибо большое, просто нереальное удовольствие от чтения! :squeeze:

2013-01-10 в 22:51 

Nappo
курокоччи кудасай
kiirch,
Спасибо)) Веснушки - да, я просто не удержалась))

Lonely Heart,
Ой, пасиб за такой отзыв, я очень рада, что и этот пейринг тебе понравился тоже)))

   

Мафия-лэнд

главная